Как сохранить единое театральное пространство?

В настоящий момент театральное сообщество в России, как и вся российская культура, переживает непростые времена: эмиграция многих значимых театральных деятелей, повышенное внимание властей и финансовые трудности, фактическое уничтожение независимой экспертизы в национальной театральной премии «Золотая маска», закрытие или переформатирование большого количества театральных фестивалей. Всё это приводит к разрушению единого театрального пространства, ослаблению культурных связей между регионами огромной страны, возвращению понятия «театральная провинция», которое удалось преодолеть в постсоветские годы.

Как вопреки внешним обстоятельствам всё же сохранить единое театральное России и его связи с миром?

Этот вопрос мы задали людям, которые, на наш взгляд, являются экспертами в этом вопросе – практикам и теоретикам театра, чья деятельность, по сути, и есть ежедневная работа по созиданию и анализу единого театрального процесса.

Мне кажется, что, когда ты что-то делаешь и вовлекаешь в это дело других людей, и потом зовёшь на показы ещё театральных людей, так и возникает сообщество — в совместном процессе делания чего-то, взаимных приглашениях на показы, в обсуждениях.

Мы начали с того, что перед официальным открытием «Узла» разослали множество приглашений самым разным режиссёрам. Мы постоянно ходили и, напоминая друг другу риелторов, показывали тогда ещё не отремонтированную площадку, говоря о потенциальном сотрудничестве. После открытия нам стали поступать предложения. Наш план сработал. В любом сообществе стараешься поддержать связи, стараешься не терять контакта с ценными людьми, придумываешь какие-то способы вовлечь их в работу. Придумываешь неочевидные коллаборации. Лаборатория расширяет этот круг.

К нам на площадку пришла познакомиться руководитель «У-театра», театра глухих артистов Екатерина Мигицко. Сказала, что хотела бы с нами что-то делать. Я сходила на спектакль «Тихий час» театра «На Литейном», мне понравились эти артисты. Я стала напряжённо думать, как нам посотрудничать. А у нас есть дружественный режиссёр Марсель Смердов, с которым мы работали на разных проектах. И я придумала, что для Лаборатории французского абсурда Марсель может сделать с артистами «У-театра» «Последнюю ленту Крэппа». И они сделали отличный эскиз, который станет спектаклем. А Екатерина Мигицко позвала Марселя вторым режиссёром в этот коллектив. Я очень-очень рада тому, что действительно наше театральное сообщество укрепляется такими внутренними связями.

Я ощущаю солидарность и общность постоянно. Если брать режиссёров, могу составить практически бесконечный список, все очень разные, но все на связи и все рядом. Мы по-разному воспринимаем театр, но мы все его любим, выступаем заодно, друг друга поддерживаем. И с критиками тоже чувствую связь. И со всеми службами театров. И между поколениями тоже. Сейчас много искусственных конструкций создаётся, но настоящее никуда не девается. Связь на уровне гуманистических ценностей сегодня гораздо важнее, чем эстетические противоречия. Есть люди, которые хотят подчинить себе всё вокруг, но они, во-первых, не про театр, а про деньги и власть, а во-вторых, это же очень наивное желание — подчинить себе всё и всех. Это так не работает. Вся шелуха развеется, спектакли будут создаваться дальше, а среди сообщества всегда будут помнить, кто делал честно и до талого, а кто шумел в соцсетях и танцевал на костях.

театральный критик, многолетний эксперт «Золотой маски», кандидат филологических наук (Пермь)

Проблема связей внутри театрального сообщества действительно очень важная. Изданий, связанных с современным театром, хоть и немного осталось (в новых реалиях!), но всё же они существуют. Но театр — это в принципе очень закрытое учреждение. Каждый театр интересует мнение пишущего — журналиста ли, критика ли — только о своём спектакле. Внутри любого текста каждого актера интересует мнение только о его роли. Многие театры не читают театральные рецензии вообще. И уж точно те театры, о которых никто не пишет, они вообще-то ничего и не выписывают. Знаю множество таких театров в регионах. «Бумага», то есть бумажные издания приходят в театр в одном экземпляре. И я вижу, как новые номера лежат на столе у директора или главного режиссёра. И это ещё самый лучший расклад. Живее происходит обмен информацией в блогах ведущих театральных изданий. Там есть свои читательские кластеры, поскольку в них печатаются известные театральные критики. Блогеры, которые театрам, как правило, не очень интересны из-за поверхностных, а иногда очень наивных суждений, как раз более интересны обычным, нетеатральным людям. И у таких блогов есть свои читатели, которых порой гораздо больше, чем у блогов театральных изданий. Но все это никак не решает проблему коммуникации театрального сообщества. Все происходит по прежним каналам — личные знакомства, советы авторитетных людей, слухи и прочие атрибуты сарафанного радио. Где действительно происходят важные коммуникации — это те фестивали, на которых есть возможность театрам пожить весь период и посмотреть на других, но таких фестивалей единицы. Или это различные летние школы (например, СТД), или межтеатральные лаборатории (например, в Шарыпове Красноярского края, или Камский фестиваль Пермского края), где совместно работают несколько театров. К сожалению, иных способов я не знаю.

Мне кажется, театральное сообщество сейчас очень любопытно развивается в маленьких интересных театрах. «Среда 21», «Пространство Внутри», в Петербурге пространство «Узел» и т. д. За счёт этого сохраняется театральное сообщество. Кто-то из режиссёров уехал и не работает больше в России. Это дало возможность сфокусироваться на других именах и фамилиях. Кому раньше приходилось очень долго ждать шанса поставить в МХТ или в Театре Наций, сейчас выпускает там спектакли. И это интересные молодые режиссёры, которые делают актуальный театр.

Ещё есть тенденция к новой искренности. К какому-то трепетному, подлинному процессу. Совершенно новые темы возникают. И тема растерянности перед временем, и тема необходимости осмысления семейности и семейственности, и тема диалога родителей и ребёнка, и т. д. То есть возникает новый спектр тем и в связи с приходом новых людей, и в связи со временем и контекстом. У того же Саши Золотовицкого или у Мурата Абулкатинова. Можно много перечислить фамилий.

Опять же момент, связанный с театральными блогерами. В театр стало ходить модно, в театр стало ходить интересно. И, повторюсь, в условиях ожесточённого времени этот живой диалог стал более необходим.

Провинция осиротела с уходом «Золотой маски». Театральные блогеры должны получить возможность ездить по разным городам, смотреть спектакли, писать о них. Им надо засылать в провинции своих людей. Нужно взращивать театральных блогеров в городах. Но! Самостоятельно провинциальный человек не начнёт раскручивать свой канал театральных обзоров, так как считает, что это не будет пользоваться успехом, и канал свой таким образом не раскрутить. Для раскрутки таких каналов нужны опытные люди, которые будут внедряться в провинцию и стартовать с таким каналом. Далее уже передавать права местному человеку.

Фестивальная жизнь, лаборатории и прочие инициативы, которые в регионах часто возникали на почве желания взбодрить, обновить существующее положение дел, были полем огромного продуктивного диалога и нетворкинга. Это развивалось и приносило свои плоды 20 лет. Сегодня эта ткань вся в дырах, но существует. Наши коммуникации, взаимовлияния, обмен проседают. Но иногда они уточняются — встречаясь на фестивалях, мы работаем в новых, морально сложных условиях. Мы тщательно отбираем, с кем и где работать. Мы не покрываем больше «всей России», но наша репутация и профессиональные качества таковы, что нас зовут работать именно те, кто понимает в качестве. Я слежу за театральной жизнью по блогу «Экрана и сцены» и «ТЕАТРа». Иногда попадается ПТЖ. Разговариваю с коллегами там, где судьба сведет. Работаю с теми, кого не боюсь и не презираю. В театр хожу мало, но стараюсь писать о нём — не как об отдельных событиях, а вылавливая тенденцию или настроение. В душеспасительные проекты не верю. Коммуникация с коллегами сохранена.

Прошлый год показал, что, по большей части, нас объединяют сейчас смерти и прощания, а не рождения и открытия. Такое время. Пытались с коллегами вспомнить, какие в Москве остались фестивали с привозными постановками — почти ничего не назвали. Но важны не только спектакли, а то, что случается между ними, на обсуждениях, лекциях, круглых столах: возможность посмотреть друг на друга, тех, кто здесь.

В этом отношении Петербург кажется более цельным. Там есть точка сборки в виде подвала ПТЖ, а также инициированной ими премии «Золотое зерно». Все это — потребность и любовь энтузиастов, на этом всегда всё держалось. Кажется, сейчас путь не в масштабных инициативах, а в малых осознанных жестах: вечерах памяти, какой недавно организовал Театр. doc к 70-летию Михаила Угарова, в поддержке небольших театров, а не только модных и мейнстримных, в уважении чужого мнения. В письмах Свете Петрийчук и Жене Беркович.

Концепция сохранений связей есть не у меня, а у самого театрального сообщества. Если взять композиторов, художников, то среди них всегда были группы, клубы по интересам и совпадениям творческих взглядов, но никогда не было сообщества. В этом отношении театральное сообщество всё-таки существует. Оно неоднородно, но и не надо. В минуту серьёзной опасности все быстро объединяются.

Есть много неравнодушных людей. Театр Наций, например, проводит фестиваль театров малых городов. Это внедрение молодой и опытной режиссуры в провинциальные малые города. Это очень важно. Труппы театров малых городов более подвижны, более жадные до работы. В Казани проходит фестиваль национальных театров тюркских народов «Науруз». Туда приезжают спектакли, поставленные в совершенно разных эстетике и подходах. Это объединяет.

Я вижу, как режиссёры разных школ и поколений встречаются на фестивалях и лабораториях, обмениваются мнениями, идеями, телефонами.

Ландшафт изменился, многие уехали, но это дало возможность проявиться тем, кто давно ждал своей очереди. Всегда есть две стороны медали. На этом фоне появились новые имена, молодых, ярких, активных режиссёров. Которые готовы сразу ставить Гамлета или Фауста. А когда еще ставить такие спектакли? В 28 лет как раз и не страшно. Жизнь продолжается.