Даниил Богомолов: «Стремиться хорошо сыграть, но не зависеть от этого»

Уход из «Грани» был тем более неожиданный, что в список ролей 28-летнего актёра входили Макбет, Король Лир, Жан из «Фрекен Жюли», Охлобыстин из «Тани, Тани» (за эту роль Богомолов был номинирован на «Золотую маску»), Сарафанов в «Старшем сыне». Зачастую молодые успешные актеры, оказавшись в Москве, растворяются в безграничном театральном пространстве. Так думалось и про Даниила, но он вдруг «нашёлся», и именно в том театре, о котором мечтал.

Из театра драмы в драмкружок

— Известно, что Юрий Николаевич Погребничко предпочитает работать только со своими, артисты театра за редчайшим исключением — выпускники его курса в «Щуке». Как вам удалось заинтересовать Погребничко?

— На самом деле, непросто. Юрий Николаевич не знал ничего обо мне, так же как и я, ничего не знал о театре «Около», пока «Около» не приехал на гастроли в Новокуйбышевск и я не увидел спектакль «Магадан/кабаре/». Увидел — и, что называется, пропал. Подумал тогда: «Оказаться бы в этом театре и сыграть в этом спектакле!» Это был второй раз в моей жизни, когда я так подумал. Спустя год я вышел на сцену театра «Около» в «Магадан/кабаре/».

— А первый случай был связан с вашим уходом из Самарской драмы в «Грань» к режиссёру Денису Бокурадзе — в практически комнатное пространство, официальный статус которого на тот момент был: «драматический кружок при новокуйбышевском Доме культуры», с тремя профессиональными актёрами в штате, так? Притом что в Самаре в ваши 22 года у вас всё блестяще складывалось: ещё будучи студентом театральной академии, вы вышли на сцену театра в роли Макбета, затем были роли в «Беде от нежного сердца», «Пиковой даме», «Яме».

— Да, но «драматический кружок» в Новокуйбышевске имел славную историю: созданный в 1970 году Эльвирой Дульщиковой как любительский театр, он был известен в театральном мире — к работе привлекали профессиональных сценографов, художников, музыкантов. Денис Бокурадзе, возглавивший «Грань» в 2011 году, во многом унаследовал у Дульщиковой отношение к профессии. Я увидел «Фрекен Жюли», первый спектакль Дениса Сергеевича, поставленный в театре-студии «Грань», и подумал: «Как бы мне хотелось сыграть в этом спектакле!» Через год я был приглашен в театр-студию «Грань» репетировать главную роль во «Фрекен Жюли».

А год я каждый день с утра ездил на репетиции из Самары в Новокуйбышевск, было трудно совмещать работу в Самаре и «Грань», но это время ощущалось как счастье: мне очень нравилось чувствовать себя сопричастным процессу создания нового театра. Было понятно, что нужно принимать решение, которое, на самом деле, уже было принято, и когда Денис Сергеевич пригласил меня в «Грань», я ушел из Самарского театра.

Уход был трудным: я боялся подвести театр, который меня вырастил и на меня рассчитывал. Но в то же самое время была уверенность, что я всё делаю правильно. Я хотел быть в этом театре, с этими людьми. Меня тогда чрезвычайно поддержали мои наставники и, прежде всего, мой педагог Александр Тимофеевич Золотухин, это было важно.


В Москву, в Москву

— А как случилось, что через пять лет, в 2019 году вы ушли из театра-студии «Грань»?

— На тот момент у меня уже где-то год или полтора были мысли о том, что я хочу уйти из театра. Я все чаще раздумывал о том, что вот сейчас мне уже 29 лет, вряд ли куда-то я уже потом поеду или захочу что-то менять. Потом театр-студия «Грань» — авторский театр, у нас только Денис Сергеевич ставил, а хотелось другого опыта, новых испытаний. И тут я увидел «Магадан/кабаре/» — и все встало на свои места. Я начал интересоваться «Около», зашел на сайт театра, на странице «Люди театра» вижу: у каждой фамилии актёра за редким исключением — ученик, ученик, ученик. Все ученики Юрия Николаевича Погребничко. Я тогда подумал: «То есть единственный способ попасть в „Около“ — это поступать на курс Юрия Николаевича?»

Прежде всего, я решил сказать Денису, что ухожу из театра, и только потом уже что-то предпринимать, пробовать. Была, правда, такая лукавая мысль: может быть, сначала попытаться что-то делать, а уж потом сказать об уходе? Но решил, что не стоит — ни заканчивать таким образом отношения, ни браться за что-то новое. И перед Новым годом я сказал Денису, что ухожу из театра. А в марте или апреле у меня появился телефон Юрия Николаевича Погребничко, и я решил, что пора действовать. Купил билет на «Три сестры» в театр «Около» и приехал в Москву на неделю. До этого в Москве мы только на гастролях были — на день-два приезжали, и всё. Для меня это было совершенно незнакомое место, чужой город.

Приехал, позвонил Юрию Николаевичу, он не ответил. Я подумал: «Вряд ли перезвонит на незнакомый номер». Вдруг через пять минут перезванивает. Я говорю: «Здравствуйте, Юрий Николаевич, вы у нас были в Новокуйбышевске, в театре-студии „Грань“. Я бы хотел к вам попробоваться». Ответ меня не удивил: «Да мы не берём никого». Я сказал, что вечером приду в театр. Он ответил: «Хорошо. Приходи». Вот и всё, весь разговор.

Я себя уговаривал тогда, что видел всего один их спектакль, не факт, что новое впечатление будет таким же сильным, как от «Магадан/кабаре/». Но вечером я посмотрел «Трех сестёр», и — ну это всё, думаю, это капец. Ну, это просто что-то невероятное. В тот же вечер я уехал. В поезде написал какое-то длинное восторженное смс-сообщение Юрию Николаевичу, но он мне, естественно, не ответил.


«Беда у меня, не могу без вашего театра»

В августе я снова приехал в Москву. Ходил в «Около» на спектакли, что-то ещё писал Юрию Николаевичу, звонил — он мне не отвечал.

— То есть вы приехали в Москву без каких-либо авансов со стороны Погребничко?

— Ну, да. Я уволился из театра-студии «Грань» — и всё, и приехал. У меня было какое-то сильное внутреннее чувство, что мне обязательно нужно прийти к Юрию Николаевичу в кабинет и поговорить с ним. И потом уже как будет, так будет. Я тогда записался на кастинг для какой-то рекламы, но перепутал день и приехал на день раньше. И прямо с вокзала поехал в театр.

Приехал, зашёл в театр через главный вход, никто меня не остановил. Удивился, что всё так просто, приободрился. Ладно, думаю, нормально, пока всё хорошо, никаких препятствий. Нашёл кабинет Юрия Николаевича, у него был посетитель. Минут через пять они вышли, и Юрий Николаевич пригласил меня войти, спросил, что за дело привело меня в театр. Я говорю: «Да вот беда у меня, Юрий Николаевич, не могу без вашего театра. Хоть кем готов работать у вас — капельдинером, монтировщиком могу, мы в театре-студии „Грань“ монтировали сами все спектакли». «Ну капельдинеров, — говорит, — мы не берём». Я тогда ещё подумал, что, наверное, и капельдинеры тоже только из своих. И вдруг Юрий Николаевич предлагает: «А ты приходи завтра на упражнения — психонетика по Бахтиярову с инструктором. Посмотри, попробуй. Может, тебе всё это и не нужно совсем».

Но оказалось, что эти упражнения — то, что мне как раз и было нужно, потому что последние год-полтора у меня действительно возникали вопросы по профессии. В общем, это было прям здорово. Я начал ходить на упражнения, месяц, наверное, ходил. И вот как-то после очередного занятия Лилия Евгеньевна Загорская, актриса театра «Около» и педагог, говорит Юрию Николаевичу: «Надо бы парню какую-то работу дать, а то что же он всё ходит, ходит». Юрий Николаевич выслушал её и неожиданно обратился ко мне: «Ну, кого ты хочешь у нас играть? В каких спектаклях?» Я растерялся и неожиданно для себя переспрашиваю: «Из идущего репертуара?» А сам думаю: ох, что я несу? Потом спохватываюсь и выпаливаю: «Да я кем угодно готов, хоть монтировщиком — я знаю, у вас место освободилось». На этот раз он согласился: «Ну, может, оно так даже и лучше. Давай!» А мне монтировать всегда нравилось, медитативное такое занятие, тоже своего рода практика.


От монтировщика до шпрехшталмейстера

— А в какой роли вы в первый раз на эту сцену вышли как актёр?

— В роли прохожего в «Вишневом саде». Приболел один актер, Юрий Николаевич попросил: «Можешь помочь, надо выйти прохожим?»

— И как после Короля Лира и Макбета вы себя ощущали в роли прохожего?

— Я не думал такими категориями, правда, не сравнивал. Я ведь был наконец на сцене «Около», где и мечтал оказаться. Когда на сайте театра появилась моя фотография и рядом слова «актер-стажёр», я так обрадовался, что моя фамилия здесь теперь тоже фигурирует. Где-то год-полтора я числился стажёром. Следующую роль пришлось ждать несколько месяцев. Начались репетиции «Человека из Подольска», и меня назначили на роль второго полицейского. И тут случились ковид и карантин. Мы репетировали по зуму. А когда вернулись в театр, меня неожиданно поставили уже на роль человека из Подольска — меня и Максима Солопова. Чуть больше недели я репетировал, и вдруг «Человека из Подольска» ставят на замену какого-то спектакля. Максима Солопова не было тогда в Москве, и Юрий Николаевич мне говорит: «Ну давай, вот ты и сыграешь сегодня». И я сыграл премьеру «Человека из Подольска». Для меня это было максимально экстремально. Репетиций, по моим ощущениям, было мало, потому что в театре-студии «Грань» мы всегда долго репетировали. Плюс я ещё плохо знал людей, с которыми выхожу на сцену. Потом уже на сцене потихоньку успокоился, начал привыкать к площадке и пространству сцены.

— А к Москве долго привыкали?

— Долго. Я ведь всю жизнь в Самаре прожил — семья, друзья, школа, потом институт и театр — всё было как бы в родном гнезде. А здесь всё было другое — и внутри театра, и вне его. Особенно трудно было освоить нового зрителя. В Самаре и в «Грани» я знал, с кем говорю, был общий контекст, общее «мы». В Москве же — иная вселенная: другие люди в зале, другой воздух на улице, другой ритм жизни. Приходилось не преодолевать, а принимать — учиться видеть, слышать, входить в этот мир. Со временем появилось своё — общий смысловой и экзистенциальный контекст с труппой, с залом. Процесс продолжается, но уже без напряжения.

— А после премьеры «Человека из Подольска» была какая-то оценка или замечания Юрия Николаевича?

— Нет. Вообще Юрий Николаевич — он такой человек необыкновенный. Что-то от буддийского монаха есть в нём. Я как-то хотел обсудить мою роль в «Человеке из Подольска», были вопросы. А Юрий Николаевич говорит: «Ну, какие у тебя там вопросы? Что ты хочешь? Хочешь хорошо играть? Играй, как бог на душу положит». Сейчас я понимаю, о чём шла речь. Стремление хорошо сыграть, желание успеха, похвалы режиссёра или партнёра, чрезмерное старание могут разрушить атмосферу спектакля. Правда, тут есть такая хитрая штука: важно, чтобы не получилось соревнования, кто меньше зависит от успеха или похвалы, кто духовно более продвинутый. В общем, важно стремиться хорошо сыграть, но не зависеть от этого.

И конечно, Юрий Николаевич всех нас очень хорошо чувствует, понимает. Есть у него уникальная способность преобразовывать своим присутствием пространство. Бывают периоды, когда загрустишь, сникнешь. И тут Юрий Николаевич, проходя, спросит: «Ну, как ты? Как у тебя дела?» Казалось бы, что здесь такого сверхъестественного? Просто шёл человек мимо и что-то спросил, а у тебя как будто крылья вырастают, сразу появляется чувство общности, нужности своей.


Чтобы мечта не формировалась в проблему

— Но ведь актёру не может быть безразлично, играет он главную роль в спектакле или второстепенную.

— Безусловно, это важно, да. Мне казалось, вот если меня в «Винни-Пуха» введут на Кристофера Робина — всё, мне больше вообще ничего не надо будет. Но нет же, не будет такого — снова муки творчества одолеют, не бывает по-другому. Поэтому стараюсь балансировать — чтобы мечта не формировалась в проблему, которая забирает энергию, лишает удовольствия от того, что ты делаешь. Если это удаётся, ты вдруг ощущаешь себя свободнее. И сразу же выход на сцену становится качественно другим.

— Известно, что зрители смотрят спектакль «Клоуны» с вашим участием не по одному разу. О чём, на ваш взгляд, этот спектакль?

— Да, у этого спектакля даже есть постоянные зрители, это правда. Я недавно у Пастернака прочёл: «Искусство всегда, не переставая, занято двумя вещами: оно неотступно размышляет о смерти и неотступно творит этим жизнь». Вот «Клоуны» и об этом тоже.

— По-моему, как раз в вашем невероятном шпрехшталмейстере из «Клоунов» есть что-то от буддийского монаха. И кажется, я догадываюсь, с кого вы его «слепили».

— В театре меня ребята уже спрашивали: ты в «Клоунах» своего шпрехшталмейстера с Юрия Николаевича делаешь? Признаюсь, немного, но есть такое.

— Что сейчас у вас в театре происходит?

— Готовлюсь к новой работе, в сентябре начинаются репетиции. По субботам провожу занятия в детской театральной студии при театре «Около». Мне это нравится. В Самаре я работал с детьми в детском театре. Кроме того, продолжаю монтировать — какое-то время даже был заведующим монтировочным цехом, но сейчас у меня больше спектаклей, репетиций, поэтому от карьерного роста в монтировочном цехе пришлось отказаться.

— Можно сказать, что все ваши мечты сбываются?

— Получается, что пока да…