Всю нашу боль мы превратим в любовь

Зритель проходит через шесть залов экспозиции, как через пространство театра: входит в гардероб, заглядывает в грим-уборную, проходит через сцену и репетиционный зал, останавливается в костюмерной и выходит в светлое фойе. Каждый зал — это этап работы над спектаклем, страница биографии его создателей и эпизод истории страны. Гардероб — переход из повседневности в пространство памяти. На пустой вешалке — латунная корона, на стене — афиша и фотография Соломона Михоэлса в роли короля. Радиоприемник работает как машина времени: нарезка новостей переносит в 1930-е годы. Не стоит пропускать кураторские тексты: в них собрано немало неожиданных фактов. Например, о том, что Михоэлсу пришлось преодолеть сопротивление товарищей. «Король Лир» не вписывался в сложившийся репертуар театра, где постановки шли только на идише. Встреча с художником Александром Тышлером стала судьбоносной для спектакля. А Лесь Курбас, отстраненный от руководства харьковским театром «Березиль», помог актерам найти новый жестовый язык.

Во втором зале разворачивается процесс создания новаторского для своего времени образа короля Лира. Он складывается из набросков, этюдов, описаний работы над жестами и видеозаписи Михоэлса, гримирующегося перед зеркалом. Отодвинув занавес, попадаем в третий зал — зал триумфа короля Лира, театра ГОСЕТа и Михоэлса как общественного деятеля. Огромная инсталляция замка короля выглядит сказочной: грубоватые деревянные кариатиды поддерживают тронный зал на втором этаже. Не менее важна кинохроника деятельности Еврейского антифашистского комитета. Его члены во время войны выезжали в Америку и Англию для сбора средств в помощь Красной армии. Соломона Михоэлса, председателя комитета, в диаспоре называли «вождем всех евреев».

Четвертый зал посвящен ближайшему другу Михоэлса и исполнителю роли Шута Вениамину Зускину. Его песня на идише пронзительно-грустна, актер выглядит хрупким рядом с кариатидами — символами власти. Зускин говорил о себе: «Я актер, я не придумываю слова, я их только говорю». Слушать протоколы его допросов в исполнении Константина Райкина — невыносимо, а находиться в обшарпанной, обклеенной документами комнате — физически тяжело. Сломленный и больной Вениамин Зускин на суде отказался от всех выбитых из него показаний против Михоэлса. Но его мужество не могло остановить разгром еврейской культуры. В пятом зале зрителя останавливает мультимедийная панель, на которой появляются имена и фотографии членов Еврейского антифашистского комитета — актеров, ученых, литераторов. Люди, служившие своему народу и своей стране, были уничтожены. В какой-то момент страшная карусель останавливается, и зритель оказывается перед зеркалом, говорящим: «Ты — следующий».

И все же выставка заканчивается на светлой ноте. Шестой зал, «Всю нашу боль мы превратим в любовь», посвящен последнему спектаклю Соломона Михоэлса. В 1946 году он выпустил музыкальную постановку «Фрейлехс», посвященную свадебным традициям еврейского народа. На стенах — проекции столов с угощениями, в зале звучит музыка клезмеров, в витринах лежат либретто. Михоэлс сознательно стремился вернуть радость в жизнь зрителей после тяжелых военных утрат. Зрители покидают выставку с чувством горечи и благодарности к создателям «Короля Лира».