От наблюдателя к сотворцу
Театр живет, если он меняется, ищет новые пути отражения и трансформации социальной реальности. Одна из троп, по которой движется театр в поисках новых форм, связана с изменением роли зрителя в структуре спектакля, превращением его из наблюдателя в соучастника процесса. Активизация гражданского общества во второй половине XX в. дала импульс появлению иммерсивного театра, побуждающего зрителя думать и действовать. В XXI в. политическая миссия иммерсивного театра отошла на второй план, но функция вовлечения зрителей в процесс исследования или созидания актуальна как никогда.
Иммерсивный театр – все еще театр?
Отличительной чертой иммерсивного театра является вовлечение зрителя в действо, через погружение в атмосферу или физические действия/взаимодействия. Структура иммерсивных спектаклей и форматы вовлечения зрителей в процесс могут быть разными. Акцент может быть сделан на определенную локацию или среду, которая формирует смыслы и тем самым, оказывает влияние на восприятие и вовлечение зрителей, тогда речь идет о сайт-специфик спектаклях. Променад-спектакли опираются на концепцию пути, следования маршруту, которые задает зрителям физическую и ментальную навигацию.
Иммерсивный театр использует перформанс как формат взаимодействия актёров и зрителей, различные формы современного искусства, такие как инсталляция, для настройки взаимодействия зрителя со средой. Может возникнуть вопрос, сохраняется ли грань между иммерсивным театром и другими видами современного искусства, предполагающими участие зрителей, хэппенингом или перформансом? Не перестает ли театр быть театром? Театр остается театром, если остается ролевая структура, даже если зритель активно вовлечен в процесс, он действует в рамках этой заданной создателями спектакля структуры, роли не исчезают, просто часть (большая или меньшая) функций в роли делегируется зрителю. При этом влияние перформанса и других форматов современного искусства на театральные практики невозможно отрицать. Это процесс обогащения и взаимопроникновения, но театр не теряет сути своей.
Когда действия зрителей влияют на ход событий в спектакле, речь идет о партиципаторности. Зритель не просто погружается в атмосферу места или следует маршруту, он становится творцом или сотворцом спектакля.
Иммерсивный театр использует перформанс как формат взаимодействия актёров и зрителей, различные формы современного искусства, такие как инсталляция, для настройки взаимодействия зрителя со средой. Может возникнуть вопрос, сохраняется ли грань между иммерсивным театром и другими видами современного искусства, предполагающими участие зрителей, хэппенингом или перформансом? Не перестает ли театр быть театром? Театр остается театром, если остается ролевая структура, даже если зритель активно вовлечен в процесс, он действует в рамках этой заданной создателями спектакля структуры, роли не исчезают, просто часть (большая или меньшая) функций в роли делегируется зрителю. При этом влияние перформанса и других форматов современного искусства на театральные практики невозможно отрицать. Это процесс обогащения и взаимопроникновения, но театр не теряет сути своей.
Когда действия зрителей влияют на ход событий в спектакле, речь идет о партиципаторности. Зритель не просто погружается в атмосферу места или следует маршруту, он становится творцом или сотворцом спектакля.
Истоки
Активные эксперименты с погружением зрителя в действо начались во второй половине XX в. Американский режиссер Ричард Шехнер с 1960-х гг. исследовал в теории и на практике «театр среды», отказавшись от пространственного разделения зрителей и актеров, объединив их в пространстве театрального перформанса. Подобные опыты ставили и другие режиссеры до Шехнера и в его время, но Шехнер теоретизировал свой опыт. В манифесте «6 аксиом театра среды» и других работах Шехнер формулирует принципы существования его театра, где «событие — это серия взаимодействий между актерами и зрителями, зрителями и пространством», причем последнее может быть в любой локации, текст больше не является отправной точкой, а лишь одним из компонентов спектакля.
Премьера спектакля Шехнера «Дионис в 69-м» (адаптация «Вакханок» Еврипида, 1968 г.) состоялась в гараже, актеры свободно передвигались среди зрителей, взаимодействовали с ними, зрители также могли перемещаться в пространстве и вступать во взаимодействия с актерами. Порой взаимодействие принимало неожиданные формы. Как пишет немецкая исследовательница театра Эрика Фишер-Лихте, во время одного из показов «Диониса в 69-м» группа зрителей (студенты колледжа) похитили исполнителя роли царя Фив, Пенфея, не обращая внимания на его сопротивление, чтобы Дионис не смог принести его в жертву. В спектакле Шехнера «Коммуна» (1970 г.), в котором речь шла о войне во Вьетнаме, зрителей приглашали изображать жителей вьетнамской деревни и ставили перед выбором, если кто-то откажется участвовать и не найдет себе замену, и при этом не захочет уходить, спектакль будет остановлен. Спектакли Шехнера рождались в период роста политического активизма и социального протеста в Европе и США, отвечали на запрос общества (молодежи в первую очередь) на переход от роли пассивного наблюдателя политических процессов к участию в них.
Премьера спектакля Шехнера «Дионис в 69-м» (адаптация «Вакханок» Еврипида, 1968 г.) состоялась в гараже, актеры свободно передвигались среди зрителей, взаимодействовали с ними, зрители также могли перемещаться в пространстве и вступать во взаимодействия с актерами. Порой взаимодействие принимало неожиданные формы. Как пишет немецкая исследовательница театра Эрика Фишер-Лихте, во время одного из показов «Диониса в 69-м» группа зрителей (студенты колледжа) похитили исполнителя роли царя Фив, Пенфея, не обращая внимания на его сопротивление, чтобы Дионис не смог принести его в жертву. В спектакле Шехнера «Коммуна» (1970 г.), в котором речь шла о войне во Вьетнаме, зрителей приглашали изображать жителей вьетнамской деревни и ставили перед выбором, если кто-то откажется участвовать и не найдет себе замену, и при этом не захочет уходить, спектакль будет остановлен. Спектакли Шехнера рождались в период роста политического активизма и социального протеста в Европе и США, отвечали на запрос общества (молодежи в первую очередь) на переход от роли пассивного наблюдателя политических процессов к участию в них.
Я участвую, значит я существую
В современных спектаклях иммерсивность зачастую может не иметь целенаправленной социально-политической функции, но сам слом традиционной структуры взаимодействия зрителя и актеров, зрителя и пространства влияет на сознание всех участников действия. Зрителям дают новый опыт, а зачастую и ставят перед выбором. Например, в променад-театре зрители сами строят свой маршрут в сконструированном пространстве спектакля, следуя (или не следуя) одной или нескольким сюжетным линиям. Основоположниками променад-театра считают британскую театральную труппу Punchdrunk, созданную в 2000 г. Феликсом Барретом. Как видно по названию формата, путь (променад) — здесь главное, свобода выбора зрителя здесь в основном сводится к выбору маршрута. Одним из самых известных променад-спектаклей Punchdrunk является «Sleep no more» (2011 г.), поставленный по мотивам шекспировского «Макбета» в нуар-стилистике 1930-х гг. Зрители в белах масках свободно перемещались по отелю МакКиннон, наблюдая сцены, разыгрываемые актерами.
Иммерсивность присуща постановкам театральной группы Rimini Protokoll. В интерактивной постановке «В гостях. Европа» (первый показ в 2008 г. на Хельсинском фестивале) зрителям предлагалось подумать над ключевыми событиями и проблемами европейской истории, ощутить себя участниками большого исторического процесса. Обсуждения проходили в формате застольной беседы в домашней обстановке. Любой житель города, где проходил спектакль, мог по объявлению предоставить свою квартиру в качестве площадки для встречи зрителей. Темы, вопросы и задания для гостей генерировал прибор с динамиками и принтером, печатающим тексты на бумажной ленте. Гости обсуждали предложенные «генератором» темы, рассказывали личные истории, вместе пекли и делили пирог, и рассматривали фото участников предыдущей встречи. Спектакль проходил в разных городах мира, в том числе в Москве, Красноярске, Санкт-Петербурге и Екатеринбурге.
Еще один проект группы, франшиза Remote X (первый показ состоялся в 2013 г. на Авиньонском фестивале) — это спектакль-променад, который проводится в разных городах мира, участники идут по маршруту без проводников, следуя указаниям синтетического голоса в наушниках. Маршрут обычно начинается на кладбище и заканчивается на высотной точке обзора. Первым из российских городов, ставших локацией проекта, стал Санкт-Петербург, где в 2014 г. Rimini Protokoll совместно с БДТ провели Remote Петербург. Город, с его площадями, домами и мостами, превращался в огромную сцену, играл свой спектакль. Как указано в репортаже Фонтанки.ру об этом событии, случайные прохожие казались участникам променада актерами, за мини-спектаклями которых было интересно наблюдать. Сами же участники воспринимали себя в какой-то мере избранными, «посвященными в игру», правила которой задавал голос компьютерной программы, приказывающий, например, поднять руку и сделать пируэт или покинуть храм, пока остальная часть группы все еще остается там. Программа-экскурсовод шутила, манипулировала и заставляла участников менять ракурс восприятия городского пространства и человека в нем.
В России к спектаклям такого формата (бродилка) можно отнести поставленный в 2014 г. Юрием Квятковским на площадке Центра имени Вс. Мейерхольда «Норманск», в основе которого была повесть братьев Стругацких «Гадкие лебеди». Спектакль шел на шести этажах ЦИМа, помещения театра были превращены в локации из фантастической повести — школу, больницу, следственный отдел и т. д. Зрители в антимоскитных масках прокладывали свои маршруты по причудливому миру апокалиптического Норманска, заглядывая то в школу для детей будущего, то в госпиталь, то в кабаре, где отдыхал глава города и его клика, встречая по пути мутантов-«мокрецов» и других жителей города. Зрители могли почувствовать себя «сталкерами», исследующими полную мрачных чудес «зону» Норманска, уловить запахи, звуки, образы распадающегося мира. Цель этого погружения — показать во всей красе изнанку тоталитарного режима, преследующего и наказывающего, в котором страшно быть даже просто свидетелем.
Примером «бродилки» также может служить спектакль «Черный русский» режиссера Максима Диденко по повести Александра Пушкина «Дубровский», поставленный в 2017 г. Спектакль проходил в особняке Спиридонова в Москве, который был превращен в «дом Троекурова», зрителей делили на группы, у каждой из которых был свой маршрут и своя история. В отличие от «Норманска», дающего зрителям возможность поразмышлять над природой общественного зла и сценариями будущего, «Черный русский» вероятно был задуман как радующий глаз (а также уши и язык) аттракцион с сеном, гусями и едой черного цвета. У иммерсивных променад-спектаклей есть опасность потерять художественную ценность и соскользнуть в трещину шоу. Что, пожалуй, можно сказать об иммерсивных спектаклях, поставленных в особняке Дашкова («Вернувшиеся» по мотивам «Приведений» Ибсена, «Преступление и наказание», «Щелкунчик. История, которую ты не знал», «Ромео и Джульетта. Любовь вне времени»). Но это претензия относится не к формату, а к скорее к создателям, которые его коммерциализируют и выхолащивают идею иммерсивности как соучастия, превращая зрителя в потребителя, имеющего не возможность выбора, а только его иллюзию.
Не иллюзорный опыт погружения зрителя в среду дает энвайронментал-театр, где центральное сюжетообразующее место занимает само пространство. Таким пространством может быть заброшенный завод, торговый центр, парковка, музей. В спектакле Андрея Гогуна «Потеря равновесия» (2012 г.) действие происходило в бассейне на заброшенном заводе. Поставленный по одноименному рассказу Александра Покровского спектакль о жизни подводников переносил зрителей в жесткий мир выживания в экстремальных социальных и природных условиях — актеры были буквально погружены в воду, заперты в пространстве бассейна. Спектакль «Потеря равновесия» входил в программу фестиваля «Точка доступа», крупнейшего форума сайт-специфического и иммерсивного искусства в России, который проводился в Санкт-Петербурге с 2015 г. по 2022 г.
В променад-театре и энвайронментал-театре зритель имеет возможность физически ощутить среду и свободно перемещаться в пространстве, но все же не влияет на ход событий. Если зритель может более активно влиять на действие, речь идет о партиципаторности. Партиципаторность в театре предполагает, что от выбора зрителя зависит развитие спектакля. Это уже не просто соучастие, это совместный акт творения спектакля, в котором зрители — полноценные сотворцы.
В спектакле Никиты Славича «Это тебе» (2024 г.), созданном по заказу ДК «ГЭС-2», актеры задавали правила игры и уходили, дальше действовать приходилось зрителям. Задача зрителей — по очереди выходить к микрофону, открывать коробку, читать монолог хозяина вещи и следовать оставленной инструкции. Зрители могли включаться в игру или выбрать роль пассивного наблюдателя, могли почувствовать сопричастность истории вещи или остаться равнодушными к ней. В совместном проекте Театра. doc и Театра им. Йозефа Бойса «Демократия» (2006 г.), поставленном режиссером Георгом Жено в Москве, выбранные из числа зрителей люди выбирали для себя социальные роли или институты, такие как «Президент» или «телевидение», и взаимодействовали друг с другом, их действия направляли «ведущие» (в данном спектакле психологи).
Партиципаторность отличает многие спектакли Дмитрия Волкострелова. В «Лекции о нечто» (2015 г.), в «Хорошо темперированных грамотах» (2018 г.) и других постановках зрители получали возможность творить в заданной создателем художественной структуре свои спектакли, зачитывая тексты, переключая каналы, делая выбор. В «Лекции о нечто» формат предполагал объединение зрителей в тройки, где один выбирал звук, другой изображение, а третий смотрел то, что за него выбрали другие. И двое из тройки могли поделиться с третьим свободой выбора или оставить выбор за собой. Идею спектакля Дмитрию Волкострелову подсказало приложение «4`33», тоже своего рода иммерсивный проект, позволяющий любому исполнить и записать произведение композитора и философа Джона Кейджа «4`33» («Четыре минуты тридцать три секунды»), в котором не звучит ни одной ноты, а лишь случайные звуки окружающей среды. Таким образом, любой желающий может попробовать себя в роли творца.
Подлинная иммерсивность и партиципаторность в театре выводит зрителя из пассивной роли наблюдателя, подталкивает к активности — от простых решений вроде выбора маршрута до участия в создании спектакля для себя и для других. Иммерсивность иллюзорная оставляет зрителя в позиции потребителя, завлекая его, как ребенка, незамысловатыми фокусами, но не позволяя ему повзрослеть и понять, что только новый, подлинный опыт открывает путь в реальность.
Иммерсивность присуща постановкам театральной группы Rimini Protokoll. В интерактивной постановке «В гостях. Европа» (первый показ в 2008 г. на Хельсинском фестивале) зрителям предлагалось подумать над ключевыми событиями и проблемами европейской истории, ощутить себя участниками большого исторического процесса. Обсуждения проходили в формате застольной беседы в домашней обстановке. Любой житель города, где проходил спектакль, мог по объявлению предоставить свою квартиру в качестве площадки для встречи зрителей. Темы, вопросы и задания для гостей генерировал прибор с динамиками и принтером, печатающим тексты на бумажной ленте. Гости обсуждали предложенные «генератором» темы, рассказывали личные истории, вместе пекли и делили пирог, и рассматривали фото участников предыдущей встречи. Спектакль проходил в разных городах мира, в том числе в Москве, Красноярске, Санкт-Петербурге и Екатеринбурге.
Еще один проект группы, франшиза Remote X (первый показ состоялся в 2013 г. на Авиньонском фестивале) — это спектакль-променад, который проводится в разных городах мира, участники идут по маршруту без проводников, следуя указаниям синтетического голоса в наушниках. Маршрут обычно начинается на кладбище и заканчивается на высотной точке обзора. Первым из российских городов, ставших локацией проекта, стал Санкт-Петербург, где в 2014 г. Rimini Protokoll совместно с БДТ провели Remote Петербург. Город, с его площадями, домами и мостами, превращался в огромную сцену, играл свой спектакль. Как указано в репортаже Фонтанки.ру об этом событии, случайные прохожие казались участникам променада актерами, за мини-спектаклями которых было интересно наблюдать. Сами же участники воспринимали себя в какой-то мере избранными, «посвященными в игру», правила которой задавал голос компьютерной программы, приказывающий, например, поднять руку и сделать пируэт или покинуть храм, пока остальная часть группы все еще остается там. Программа-экскурсовод шутила, манипулировала и заставляла участников менять ракурс восприятия городского пространства и человека в нем.
В России к спектаклям такого формата (бродилка) можно отнести поставленный в 2014 г. Юрием Квятковским на площадке Центра имени Вс. Мейерхольда «Норманск», в основе которого была повесть братьев Стругацких «Гадкие лебеди». Спектакль шел на шести этажах ЦИМа, помещения театра были превращены в локации из фантастической повести — школу, больницу, следственный отдел и т. д. Зрители в антимоскитных масках прокладывали свои маршруты по причудливому миру апокалиптического Норманска, заглядывая то в школу для детей будущего, то в госпиталь, то в кабаре, где отдыхал глава города и его клика, встречая по пути мутантов-«мокрецов» и других жителей города. Зрители могли почувствовать себя «сталкерами», исследующими полную мрачных чудес «зону» Норманска, уловить запахи, звуки, образы распадающегося мира. Цель этого погружения — показать во всей красе изнанку тоталитарного режима, преследующего и наказывающего, в котором страшно быть даже просто свидетелем.
Примером «бродилки» также может служить спектакль «Черный русский» режиссера Максима Диденко по повести Александра Пушкина «Дубровский», поставленный в 2017 г. Спектакль проходил в особняке Спиридонова в Москве, который был превращен в «дом Троекурова», зрителей делили на группы, у каждой из которых был свой маршрут и своя история. В отличие от «Норманска», дающего зрителям возможность поразмышлять над природой общественного зла и сценариями будущего, «Черный русский» вероятно был задуман как радующий глаз (а также уши и язык) аттракцион с сеном, гусями и едой черного цвета. У иммерсивных променад-спектаклей есть опасность потерять художественную ценность и соскользнуть в трещину шоу. Что, пожалуй, можно сказать об иммерсивных спектаклях, поставленных в особняке Дашкова («Вернувшиеся» по мотивам «Приведений» Ибсена, «Преступление и наказание», «Щелкунчик. История, которую ты не знал», «Ромео и Джульетта. Любовь вне времени»). Но это претензия относится не к формату, а к скорее к создателям, которые его коммерциализируют и выхолащивают идею иммерсивности как соучастия, превращая зрителя в потребителя, имеющего не возможность выбора, а только его иллюзию.
Не иллюзорный опыт погружения зрителя в среду дает энвайронментал-театр, где центральное сюжетообразующее место занимает само пространство. Таким пространством может быть заброшенный завод, торговый центр, парковка, музей. В спектакле Андрея Гогуна «Потеря равновесия» (2012 г.) действие происходило в бассейне на заброшенном заводе. Поставленный по одноименному рассказу Александра Покровского спектакль о жизни подводников переносил зрителей в жесткий мир выживания в экстремальных социальных и природных условиях — актеры были буквально погружены в воду, заперты в пространстве бассейна. Спектакль «Потеря равновесия» входил в программу фестиваля «Точка доступа», крупнейшего форума сайт-специфического и иммерсивного искусства в России, который проводился в Санкт-Петербурге с 2015 г. по 2022 г.
В променад-театре и энвайронментал-театре зритель имеет возможность физически ощутить среду и свободно перемещаться в пространстве, но все же не влияет на ход событий. Если зритель может более активно влиять на действие, речь идет о партиципаторности. Партиципаторность в театре предполагает, что от выбора зрителя зависит развитие спектакля. Это уже не просто соучастие, это совместный акт творения спектакля, в котором зрители — полноценные сотворцы.
В спектакле Никиты Славича «Это тебе» (2024 г.), созданном по заказу ДК «ГЭС-2», актеры задавали правила игры и уходили, дальше действовать приходилось зрителям. Задача зрителей — по очереди выходить к микрофону, открывать коробку, читать монолог хозяина вещи и следовать оставленной инструкции. Зрители могли включаться в игру или выбрать роль пассивного наблюдателя, могли почувствовать сопричастность истории вещи или остаться равнодушными к ней. В совместном проекте Театра. doc и Театра им. Йозефа Бойса «Демократия» (2006 г.), поставленном режиссером Георгом Жено в Москве, выбранные из числа зрителей люди выбирали для себя социальные роли или институты, такие как «Президент» или «телевидение», и взаимодействовали друг с другом, их действия направляли «ведущие» (в данном спектакле психологи).
Партиципаторность отличает многие спектакли Дмитрия Волкострелова. В «Лекции о нечто» (2015 г.), в «Хорошо темперированных грамотах» (2018 г.) и других постановках зрители получали возможность творить в заданной создателем художественной структуре свои спектакли, зачитывая тексты, переключая каналы, делая выбор. В «Лекции о нечто» формат предполагал объединение зрителей в тройки, где один выбирал звук, другой изображение, а третий смотрел то, что за него выбрали другие. И двое из тройки могли поделиться с третьим свободой выбора или оставить выбор за собой. Идею спектакля Дмитрию Волкострелову подсказало приложение «4`33», тоже своего рода иммерсивный проект, позволяющий любому исполнить и записать произведение композитора и философа Джона Кейджа «4`33» («Четыре минуты тридцать три секунды»), в котором не звучит ни одной ноты, а лишь случайные звуки окружающей среды. Таким образом, любой желающий может попробовать себя в роли творца.
Подлинная иммерсивность и партиципаторность в театре выводит зрителя из пассивной роли наблюдателя, подталкивает к активности — от простых решений вроде выбора маршрута до участия в создании спектакля для себя и для других. Иммерсивность иллюзорная оставляет зрителя в позиции потребителя, завлекая его, как ребенка, незамысловатыми фокусами, но не позволяя ему повзрослеть и понять, что только новый, подлинный опыт открывает путь в реальность.
Актуальный список иммерсивных спектаклей, в которых можно принять участие:
Спектакль-променад «Маршрут Старухи», который уже четырнадцать лет проходит в Санкт-Петербурге. Первый раз спектакль прошел в 2013 году, концепция заключалась в повторении пути героя повести Даниила Хармса «Старуха» по городским локациям. Автор идеи — Константин Учитель. «Маршрут Старухи» стал ежегодным спектаклем-променадом, который каждый раз создается заново: над эпизодами работают разные режиссеры с новой командой и новой концепцией: https://starukha.ru/
Спектакли «партизанского» Pop-Up Театра, г. Санкт-Петербург. Например, аудиоспектакль-променад «Любовные письма», который можно слушать во время прогулки по городу или дистанционно, выбирая письмо на интерактивной карте. Режиссер — Семён Александровский.
Афиша актуальных спектаклей на сайте проекта: https://popupteatr.ru/
Спектакль-променад «Эвридика» театра «Блоха», г. Санкт-Петербург. Спектакль рассчитан на одного зрителя, отправляющегося на «прогулку за кофе в царство Аида». Участник следует за гидом, погружаясь в историю Орфея и Эвридики.
Спектакль-прогулка с художником-граффитистом Никитой Касьяненко по андеграундному Петербургу «4elovekvmaske». Режиссер — Кирилл Люкевич. В 2021 году спектакль получил театральную премию «Золотая маска» в номинации «Эксперимент», а также премию «Прорыв». Этот проект вдохновил команду на создание самого театра «Блоха».
Афиша актуальных спектаклей театра «Блоха»: https://popupteatr.ru/
Спектакль-променад «Как я стал художником» от команды «Эскизы в пространстве» на площадке Нового Пространства Театра Наций, г. Москва. Режиссер — Дмитрий Максименков. https://eskizy.pro/shows/artist
«Список Паперной» — спектакль-застолье Константина Учителя, посвященный поэтам-обэриутам. Премьера состоялась 1 августа 2025 года на фестивале «Сенокос» в Суздале (в пространстве «ГЭС на Нерли»). Позже спектакль обрел постоянную площадку в пространстве «Сообщество» в Новой Голландии. Название и концепция спектакля связаны с аудиокассетой, которую в 1984 году записал литературовед Анатолий Александров. На ней переводчица и поэтесса Эстер Паперная исполняет около 30 песен, звучавших на встречах обэриутов в 1920—1930-х годах. https://spisok-papernoy.tilda.ws/
Спектакли «партизанского» Pop-Up Театра, г. Санкт-Петербург. Например, аудиоспектакль-променад «Любовные письма», который можно слушать во время прогулки по городу или дистанционно, выбирая письмо на интерактивной карте. Режиссер — Семён Александровский.
Афиша актуальных спектаклей на сайте проекта: https://popupteatr.ru/
Спектакль-променад «Эвридика» театра «Блоха», г. Санкт-Петербург. Спектакль рассчитан на одного зрителя, отправляющегося на «прогулку за кофе в царство Аида». Участник следует за гидом, погружаясь в историю Орфея и Эвридики.
Спектакль-прогулка с художником-граффитистом Никитой Касьяненко по андеграундному Петербургу «4elovekvmaske». Режиссер — Кирилл Люкевич. В 2021 году спектакль получил театральную премию «Золотая маска» в номинации «Эксперимент», а также премию «Прорыв». Этот проект вдохновил команду на создание самого театра «Блоха».
Афиша актуальных спектаклей театра «Блоха»: https://popupteatr.ru/
Спектакль-променад «Как я стал художником» от команды «Эскизы в пространстве» на площадке Нового Пространства Театра Наций, г. Москва. Режиссер — Дмитрий Максименков. https://eskizy.pro/shows/artist
«Список Паперной» — спектакль-застолье Константина Учителя, посвященный поэтам-обэриутам. Премьера состоялась 1 августа 2025 года на фестивале «Сенокос» в Суздале (в пространстве «ГЭС на Нерли»). Позже спектакль обрел постоянную площадку в пространстве «Сообщество» в Новой Голландии. Название и концепция спектакля связаны с аудиокассетой, которую в 1984 году записал литературовед Анатолий Александров. На ней переводчица и поэтесса Эстер Паперная исполняет около 30 песен, звучавших на встречах обэриутов в 1920—1930-х годах. https://spisok-papernoy.tilda.ws/
