Основатель Воронежского камерного театра Михаил Бычков выпустил в «Шаломе» «Сертификат жизни» — спектакль об освобождении от коллективной вины. Его героини обвиняют, страдают и обретают внутреннюю опору в жизни. Но не все.
Автор пьесы — еврей, врач и драматург Рон Элайша. В переводе Ольги Варшавер его текст полон горького юмора Шолом-Алейхема. С первых минут сцену накрывает мрак геноцида. Под стук колес поезда по стене плывут белые субтитры на иврите. Звучит голос Евы — ее и Авеля везут в лагерь. Включают свет, на сцене — вешалка, стулья и столик. Выходят три женщины, одетые Натальей Войновой как клоунессы. Бывшая узница Клара Райх, Веры Бабичевой — старуха с размашистыми жестами, в широком плаще и алом берете. За ней семенит дочь, робкая Хильда (Зоя Кайдановская), похожая на кудрявую куклу в розовом. Они пришли к чиновнице Эрике Шелленберг. Евгения Симонова играет бюрократа в пиджаке dadcore и с бабеттой на голове. Ради пенсии Райх ежегодно продлевает «Сертификат жизни» жертвы Холокоста, каждый визит — трагикомедия. Шелленберг — немка с «тевтонской закалкой», а с бумагами у Клары вечная неразбериха. Старуху бесит, что пособие выдает «нацистка».
Режиссер ставит пьесу как фарс. В диалогах нет полутонов, Клара и Эрика как на дуэли.
«Мои требования соответствуют закону, ясно?» — кричит Эрика, жестикулируя как на трибуне.
Клара едко парирует: «Ясно, мой фюрер!».
Извиняясь, Хильда суетится вокруг матери, но потом прячется за ее спиной. Стендап-манера игры отсекает пафос и проясняет конфликт. Его источник — Клара, она всегда в центре «клоунского» трио. Клара хотела стать врачом, но в лагере ее дочь Хильду закололи штыком. Идиш-танго Веры Бабичевой показывает, какой могла быть ее героиня. Но перед ней все виноваты, и даже дочь. Клара назвала Хильду как первую дочь и держит ее в плену памяти. Отец-коммунист Эрики погиб в Аушвице, память о нем («Левый марш» она поет с гротескным напором) — спасение от вины. Но Клара упорно унижает Эрику; жертва стала «тюремщицей».
Режиссер ставит пьесу как фарс. В диалогах нет полутонов, Клара и Эрика как на дуэли.
«Мои требования соответствуют закону, ясно?» — кричит Эрика, жестикулируя как на трибуне.
Клара едко парирует: «Ясно, мой фюрер!».
Извиняясь, Хильда суетится вокруг матери, но потом прячется за ее спиной. Стендап-манера игры отсекает пафос и проясняет конфликт. Его источник — Клара, она всегда в центре «клоунского» трио. Клара хотела стать врачом, но в лагере ее дочь Хильду закололи штыком. Идиш-танго Веры Бабичевой показывает, какой могла быть ее героиня. Но перед ней все виноваты, и даже дочь. Клара назвала Хильду как первую дочь и держит ее в плену памяти. Отец-коммунист Эрики погиб в Аушвице, память о нем («Левый марш» она поет с гротескным напором) — спасение от вины. Но Клара упорно унижает Эрику; жертва стала «тюремщицей».
Из тюрьмы травмы Хильда и Эрика спасаются вместе. Они подружились в психушке, где Эрика навещает Хильду после попытки суицида. Немка держит дистанцию, но напряжение сменяется участием, и Хильда поправляется. В гневе из-за их дружбы Клара рассказывает, что отец Эрики был капо, заключенным-надсмотрщиком. Кажется, мир немки рухнул. Но диалог обнявшихся подруг достоин Франкла:
— Ты могла бы стать капо?
— Кто знает, на что способен человек в крайней ситуации.
Вместо чиновницы перед нами женщина, горюющая над судьбой отца.
В финале сцена погружена в мягкий сумрак. Хильда и Эрика стоят рядом под дождем и хоронят Клару. Хильда в одежде религиозной еврейки поет кадиш, Эрика в блузе, вместо бабетты — локоны. Черные зонты накрыли их тенью скорби, но белоснежный призрак Клары остался за спиной. Райх умерла добровольно, но Гитлер проиграл. Победили Эрика и Хильда, отправив «пепел к пеплу, гнев к гневу».
— Ты могла бы стать капо?
— Кто знает, на что способен человек в крайней ситуации.
Вместо чиновницы перед нами женщина, горюющая над судьбой отца.
В финале сцена погружена в мягкий сумрак. Хильда и Эрика стоят рядом под дождем и хоронят Клару. Хильда в одежде религиозной еврейки поет кадиш, Эрика в блузе, вместо бабетты — локоны. Черные зонты накрыли их тенью скорби, но белоснежный призрак Клары остался за спиной. Райх умерла добровольно, но Гитлер проиграл. Победили Эрика и Хильда, отправив «пепел к пеплу, гнев к гневу».
