Псковский театр драмы отметил 120-летие спектаклем «Два капитана». Историю о становлении мужского характера под девизом «бороться и искать, найти и не сдаваться» режиссер Радион Букаев и драматург Светлана Баженова переработали в гимн женщине, любовью создающей тыл для чужой мечты.
Все начинается со встречи в предвоенной Москве юных Кати Татариновой (Александра Кашина), дочери капитана пропавшей полярной экспедиции, и сироты Сани Григорьева (Олег Григорьев). Предыстория экспедиции звучит закадровым голосом, а образ капитана Татаринова (Анатолий Кузьмин) возникает перед зрителем несколько раз. Офицер в белой форме под проекциями звезд и карт идет воспоминанием по балкону в глубине сцены под кинематографичную музыку Булата Абдуллина.
На протяжении спектакля внизу, на земле, будет вращаться и замирать небольшая круглая платформа — символ дома со столом, окном и стульями (художник Никита Сазонов). Мужчины носятся по земному шару во имя великой мысли, женщины крутят домашний мирок. Напротив, через сцену — дерево, посаженное капитаном. Оно стоит, пока у жены есть вера в людей. Вскрывшееся предательство Николая Антоновича (Андрей Кузин), подстроившего гибель брата-капитана и его экспедиции, молнией переламывает и дерево, и жизнь женщины.
Очевидной находкой стал образ Кати, энергичной пышной девчонки с растрепанными косами. Черно-белый полосатый верх, как с картины Самохвалова «Девушка в футболке», и оптимизм делают ее маркером советской эпохи. Театр характеризует манеру спектакля как «дерзкий традиционализм», стилизующий «эстетические элементы театра советского». В духе традиции Катя декламирует со стула: «Я люблю папу» и «Я хочу быть капитаном». Но выросшей Кате достанется другая участь — ожидание мужа.
Капитаном станет Саня, правда, не брутальным летчиком-полярником, а слегка повзрослевшим мечтателем в форме с самолетиком в руках. Ключ к пониманию такого нехрестоматийного Сани Григорьева дает учитель Кораблёв (Сергей Скобелев). В сцене про детдомовский театр, объясняя распределение ролей в приютской постановке «Ромео и Джульетты», он скажет про своего ученика: «роль на сопротивление».
Иной типаж — жена капитана Татаринова и мать Кати (Линда Ахметзянова). Тонкая, болезненная Мария Васильевна в траурном платье осталась призраком дня, когда муж ушел в экспедицию.
«Исчезните!» — говорит она влюбленному в нее Николаю Антоновичу. Не она обязана ему за приют, а он ей — за возможность быть рядом. Роли поменялись. Неважно, вышла ли мама Кати снова замуж: ее внутренний выбор — память о муже, уплывшем за мечтой. Псковские зрительницы, живущие той же надеждой, не узнают, вернется ли с войны честный Саня Григорьев. Пока мужчины борются и ищут, женщины — ждут и не сдаются.
Очевидной находкой стал образ Кати, энергичной пышной девчонки с растрепанными косами. Черно-белый полосатый верх, как с картины Самохвалова «Девушка в футболке», и оптимизм делают ее маркером советской эпохи. Театр характеризует манеру спектакля как «дерзкий традиционализм», стилизующий «эстетические элементы театра советского». В духе традиции Катя декламирует со стула: «Я люблю папу» и «Я хочу быть капитаном». Но выросшей Кате достанется другая участь — ожидание мужа.
Капитаном станет Саня, правда, не брутальным летчиком-полярником, а слегка повзрослевшим мечтателем в форме с самолетиком в руках. Ключ к пониманию такого нехрестоматийного Сани Григорьева дает учитель Кораблёв (Сергей Скобелев). В сцене про детдомовский театр, объясняя распределение ролей в приютской постановке «Ромео и Джульетты», он скажет про своего ученика: «роль на сопротивление».
Иной типаж — жена капитана Татаринова и мать Кати (Линда Ахметзянова). Тонкая, болезненная Мария Васильевна в траурном платье осталась призраком дня, когда муж ушел в экспедицию.
«Исчезните!» — говорит она влюбленному в нее Николаю Антоновичу. Не она обязана ему за приют, а он ей — за возможность быть рядом. Роли поменялись. Неважно, вышла ли мама Кати снова замуж: ее внутренний выбор — память о муже, уплывшем за мечтой. Псковские зрительницы, живущие той же надеждой, не узнают, вернется ли с войны честный Саня Григорьев. Пока мужчины борются и ищут, женщины — ждут и не сдаются.
