В МТЮЗе Пётр Шерешевский выпустил почти пятичасового «Дон Жуана» — спектакль не столько о знаменитом соблазнителе, сколько о мужчине средних лет, пытающимся заполнить экзистенциальную пустоту.
Художник Надежда Лопардина выстраивает на сцене предельно простое пространство. Слева — гостиничный номер главного героя Ивана (Илья Смирнов): кровать и холодильник. Справа — лобби гостиницы, где происходят встречи, разговоры и случайные знакомства. Над сценой висит огромный экран, на который выводятся либо крупные планы актеров, либо эпизоды, происходящие за пределами основного действия: в подсобных помещениях, коридорах, гримерках. Периодически там разворачивается подготовка рок-мюзикла «Дон Жуан», который Иван решил поставить в качестве подарка самому себе на юбилей.
Главный герой — успешный бизнесмен Иван — живет в гостинице. Формально, потому что жена выгнала его из дома после измены. Фактически — Иван находится в добровольном заточении, чтобы скрыться от ответственности, которая на него бесконечно валится. Но это ему плохо удается. Иногда к нему приходит любовница, но ей он тоже уже успел изменить. Иногда родственники и приятели, которым нужно занять денег или решить их проблемы. Иван много пьет, но от чувства выгорания это не спасает.
Шерешевский взял за основу комедию Мольера, но если у того Дон Жуан бросает вызов богу и подтверждает его существование, то Иван живет в современном мире, где бог давно мертв, а люди сами обязаны справляться со своими проблемами. Вот Иван и становится в каком-то смысле богом — создателем реальности: создает мюзикл в честь самого себя.
Илья Смирнов играет молодого старика. Он не азартный коллекционер женщин и не циник. Скорее наоборот — человек интеллигентный, ответственный, но болезненно эмоционально отстраненный. Женщины тянутся к нему, но не из-за любви — Иван для них просто ключ для достижения своих целей. Формально постановка никак не связана с циклом спектаклей по Чехову — «Три», «Садом» и «Дядей». Но становится в своем роде интерпретацией биографии самого Чехова — человека, вокруг которого постоянно возникали женщины, но который всю жизнь сохранял дистанцию.
Илья Смирнов лишает своего героя внешних эмоций. Иван редко повышает голос, почти не жестикулирует и производит впечатление человека, который давно устал жить. Из состояния эмоционального истощения у него получается выйти всего пару раз. Когда молодая сотрудница гостиницы играет с ним в подростковую игру «Правда или действие». Когда хорошо проходит премьера рок-мюзикла. Когда они едут в машине с сестрой от родителей, поют песню Робби Уильямса «Sepreme» и предаются воспоминаниям о детстве. А в ключевой сцене Иван замечает ночью пьяного мужчину, лежащего на асфальте и спокойно смотрящего в небо. Он ложится рядом и начинает мысленно представлять собственные похороны. Впервые за весь спектакль он перестает суетиться. Не надо больше никому ничего объяснять, решать чьи-то проблемы. Рядом с ним человек, которому ничего не нужно от Ивана. И впервые за долгое время он чувствует покой.
Помимо основного сюжета есть много отступлений, основанных на вербатимах актеров. Каждый рассказывает историю собственной семьи — часто страшную, иногда нарочито шокирующую. Они не двигают действие вперед, а работают как вариации в джазовых импровизациях. Например, актер Сергей Волков рассказывает о собственной бабушке. Личные воспоминания становятся способом поговорить о любви, предательстве, одиночестве.
Практически в каждом новом спектакле Шерешевского появляются теоретические обобщения. В «Натане Мудром» звучали идеи Юваля Харари; в «Дяде» один из героев объяснял зрителям принцип энтропии; а здесь второстепенный персонаж пересказывает теорию Роберта Сапольски о биологических механизмах брака и отцовства. Эти размышления не объясняют поведение Ивана напрямую, но превращают частную историю в попытку понять природу человеческих отношений вообще.
Иван — коллективный портрет современных людей среднего возраста. На них свалилось слишком много ответственности, к которой они не были готовы. Смысл жизни они должны найти для себя сами. Как подсказывает нам Шерешевский, заняться театром — вполне подходящий вариант.
Главный герой — успешный бизнесмен Иван — живет в гостинице. Формально, потому что жена выгнала его из дома после измены. Фактически — Иван находится в добровольном заточении, чтобы скрыться от ответственности, которая на него бесконечно валится. Но это ему плохо удается. Иногда к нему приходит любовница, но ей он тоже уже успел изменить. Иногда родственники и приятели, которым нужно занять денег или решить их проблемы. Иван много пьет, но от чувства выгорания это не спасает.
Шерешевский взял за основу комедию Мольера, но если у того Дон Жуан бросает вызов богу и подтверждает его существование, то Иван живет в современном мире, где бог давно мертв, а люди сами обязаны справляться со своими проблемами. Вот Иван и становится в каком-то смысле богом — создателем реальности: создает мюзикл в честь самого себя.
Илья Смирнов играет молодого старика. Он не азартный коллекционер женщин и не циник. Скорее наоборот — человек интеллигентный, ответственный, но болезненно эмоционально отстраненный. Женщины тянутся к нему, но не из-за любви — Иван для них просто ключ для достижения своих целей. Формально постановка никак не связана с циклом спектаклей по Чехову — «Три», «Садом» и «Дядей». Но становится в своем роде интерпретацией биографии самого Чехова — человека, вокруг которого постоянно возникали женщины, но который всю жизнь сохранял дистанцию.
Илья Смирнов лишает своего героя внешних эмоций. Иван редко повышает голос, почти не жестикулирует и производит впечатление человека, который давно устал жить. Из состояния эмоционального истощения у него получается выйти всего пару раз. Когда молодая сотрудница гостиницы играет с ним в подростковую игру «Правда или действие». Когда хорошо проходит премьера рок-мюзикла. Когда они едут в машине с сестрой от родителей, поют песню Робби Уильямса «Sepreme» и предаются воспоминаниям о детстве. А в ключевой сцене Иван замечает ночью пьяного мужчину, лежащего на асфальте и спокойно смотрящего в небо. Он ложится рядом и начинает мысленно представлять собственные похороны. Впервые за весь спектакль он перестает суетиться. Не надо больше никому ничего объяснять, решать чьи-то проблемы. Рядом с ним человек, которому ничего не нужно от Ивана. И впервые за долгое время он чувствует покой.
Помимо основного сюжета есть много отступлений, основанных на вербатимах актеров. Каждый рассказывает историю собственной семьи — часто страшную, иногда нарочито шокирующую. Они не двигают действие вперед, а работают как вариации в джазовых импровизациях. Например, актер Сергей Волков рассказывает о собственной бабушке. Личные воспоминания становятся способом поговорить о любви, предательстве, одиночестве.
Практически в каждом новом спектакле Шерешевского появляются теоретические обобщения. В «Натане Мудром» звучали идеи Юваля Харари; в «Дяде» один из героев объяснял зрителям принцип энтропии; а здесь второстепенный персонаж пересказывает теорию Роберта Сапольски о биологических механизмах брака и отцовства. Эти размышления не объясняют поведение Ивана напрямую, но превращают частную историю в попытку понять природу человеческих отношений вообще.
Иван — коллективный портрет современных людей среднего возраста. На них свалилось слишком много ответственности, к которой они не были готовы. Смысл жизни они должны найти для себя сами. Как подсказывает нам Шерешевский, заняться театром — вполне подходящий вариант.
